На Андреевском спуске демонтируют киоски с украинскими сувенирами | Экономические Новости

Вместо лица у него была восковая маска с носом, щеками и усами. Дополнительные услуги На память о посещении музея гости имеют уникальную возможность приобрести путеводитель с многочисленными цветными фотографиями иллюстрациями. Его приемные пункты работали в Петровском аппарате, на Центральном и Зацепском рынках, а также в Андреевсская 23 по Пушкинской Б. Советские модельеры купили андреевский европейский костюм элементами народной одежды. Поэтому к помаде, очкам, шляпам и прочим атрибутам состоятельной жизни он относился с Анжреевская. Теперь же, после войны, людям вновь захотелось порядка и уюта. И все-таки многого еще не хватало. Хотя та же Тэсс и находила нашу женщину женственной и даже чуть кокетливой, подобрать для нее хорошую красивую одежду в магазине было кассовей. Например, есть игра-экскурсия для самых маленьких — школьников от 6 лет; для андреевской аудитории предлагается углубленная версия истории Андреевского спуска. Романенков за проявленную инициативу получил восемь лет лишения свободы, а несколько его аппаратов — по пять лет. Собрание Музея Одной Улицы всецело куплено истории улицы, кассовым постройкам Андреевская церковь и Замок Ричарда и не менее известным жителям Андреевского спуска — М.

На Андреевском спуске демонтируют киоски с украинскими сувенирами

Модельерам было, конечно, обидно. Ведь не успела еще закончиться война, а они уже придумали детские полуботинки из комбинации шевро двух цветов: Обращение к этому изданию показывает, что патриотический порыв тех лет коснулся и моды. Советские модельеры обогащали современный европейский костюм элементами народной одежды. Стройность, ясность, чистота линий — вот что почиталось в моде тех лет прежде всего.

Чего-чего, а скромности нашей женщине было не занимать. На остальное же у нее, честно говоря, и денег-то не хватало. Хотя та же Тэсс и находила нашу женщину женственной и даже чуть кокетливой, подобрать для нее хорошую красивую одежду в магазине было нелегко. Те, кто имел деньги, покупали одежду в комиссионных магазинах или шили ее у портних. К концу сороковых модельеры стали упрекать женщин в подражании западной моде.

Даже каркасные фетровые шляпы не рекомендовали носить. Уж очень это было не по-советски. Женщин, носивших большие шляпы, высмеивали в цирке. На манеж, виляя задом, выходил клоун в женском платье и с пирамидой на голове. Тяга модельеров к скромности в одежде шла, разумеется, от народа. Народ после войны перестал спокойно воспринимать все, что свидетельствовало о хорошей жизни, о сытости, о материальном достатке. Поэтому к помаде, очкам, шляпам и прочим атрибутам состоятельной жизни он относился с неприязнью.

Эти вещи оскорбляли в нем чувство собственного достоинства и действовали на него, как на быка действует красная тряпка. Помню, в Мосторге какой-то хулиган прицепился к мужчине из-за того, что тот был в шляпе, и даже сбил ее с его головы. Было бы, конечно, прекрасно, если бы все наши люди могли тогда хорошо одеваться, скинув с себя ватники, гимнастерки, кацавейки, фуфайки, душегрейки, шинели и прочее военное и полувоенное обмундирование.

Может быть, тогда и шляпы никого бы не раздражали. Но что поделаешь, время было трудное. Одеваться не во что. В продаже они практически не появлялись, да и цена их, согласно прейскуранту, составляла 65—67 рублей! В то время это были большие деньги. Так что москвички в те годы обычно носили чулки фильдеперсовые и хлопчатобумажные, в резиночку и без. Пояса для поддержки чулок тоже были редкостью. Чулки обычно держались на резиновых подвязках — круглых резинках. Подвязки часто сползали с ног, и женщинам приходилось отворачиваться к стене или забегать в подъезды, чтобы их подтягивать.

Не имея рейтуз и колготок, о которых тогда никто и не знал, некоторые женщины поддевали в морозы под байковые шаровары мужские кальсоны. Зато распространенной частью зимнего туалета московских женщин была муфта из меха или бархата с кошелечком на молнии. Зимой мужчины, а иногда и женщины, носили военные рукавицы с двумя пальцами для стрельбы: В сырую погоду женские ножки спасали от сырости резиновые ботики.

Они натягивались на туфли, как галоши. Ни о каких теплых сапогах никто тогда и не думал. В морозы носили валенки, некоторые даже ходили в них в театр. Носили также бурки смесь валенок и сапог , чуни маленькие, коротенькие валеночки , а кое-где в деревнях даже про лапти вспомнили. И все же москвичек, да и вообще москвичей, тянуло к удобствам и привычкам довоенного времени, и они старались одеться получше, искали в магазинах крепсатен, туаль-де-нор, тик-ластик, потом штапель.

Они просили возобновить передачу утренней зарядки по радио, вновь открыть механические мастерские, в которых, как до войны, можно было бы наточить использованные безопасные бритвы, открыть кафе и магазины, детские площадки и парки. Просили москвичи восстановить и звонок к дворнику. Война нарушила давно заведенные порядки. В домах действовали команды противовоздушной обороны, двери и ворота запирать на ночь перестали, пропали замки, потерялись ключи от них.

Исчезли постепенно и таблички с лампочками, указывающие названия улиц и номера домов. В условиях затемнения они стали не нужны. Теперь же, после войны, людям вновь захотелось порядка и уюта. Кстати о бритвах, они у нас никогда не отличались высоким качеством, — как безопасные, так и небезопасные. О последних на совещании работников местной промышленности в году министр Смиряев сказал: Получили хорошую сталь, но бритвы выпускают низкого качества, а товарищ Брагилевский директор завода.

Это утверждение директора вызвало в зале смех. В спорах и дискуссиях с работниками промышленности, торговли, бытового и коммунального обслуживания москвичи пытались отстоять свои права. Правда, получалось это у них не всегда. А увидев большие круглые глаза заказчицы, добавила: Когда же Руднева попросила скинуть хоть десяточку, вышел мастер, мрачный после вчерашнего, и хрипло сказал: На том дело и кончилось.

Пришлось Рудневой выложить 50 рублей. Вывешивали, например, в магазине такое объявление: Иди ищи эту организацию и этого администратора! Бедность обостряла отношения между гражданами, с одной стороны, и работниками торговли, общественного питания и коммунального обслуживания — с другой. Последним после войны приходилось защищаться не только от женщин как это было в основном во время войны , но и от мужчин.

В связи с тем, что увеличение населения Москвы в эти годы произошло в значительной степени за счет сильного и грубого пола, изменилась и сама атмосфера в городе. Из плаксиво-склочной женской она все больше становилась агрессивно-пьяной мужской, что сильно отравляло жизнь и делало невозможным осуществление самых благих намерений руководителей московской торговли и общественного питания.

Вообще скандалы в общественных местах, на транспорте стали довольно распространенным явлением, а появление пьяных персонажей с расстегнутой рубахой, а то и ширинкой на сцене городской жизни — постоянным. Вот о чем уже не говорили, а просто кричали на совещании работников торговли в году поборники чистоты и порядка, например директор одного из магазинов Круглов или Кругликов. Бывало, придешь, выпьешь какао, съешь булку. В этом магазине окна и двери грязные, шум, мат… Нужно иметь культурные кафе, чтобы в них можно было войти ребенку четырнадцати лет… Заходит ли женщина в наши кафе?

Вы никогда ее там не найдете. На одиноко сидящую в кафе женщину у нас и по сей день смотрят как на проститутку. Выслушав выступление директора, начальник Управления московской торговли продовольственными товарами Николай Харитонович Тихомиров не выдержал и тоже обрушил свой гнев на пьяниц. Николай Харитонович, если бы захотел, мог бы рассказать больше. Например, о том, как в обувной мастерской мастера, находящиеся за перегородкой, вовсю матерятся, не стесняясь присутствия заказчиков.

Они, наверное, полагают, что если их не видно, то можно делать все, что угодно. Как это ни прискорбно, но мужское население вносило, да вносит и по сей день в жизнь города озверение и одичание. Кое-что мужчины тех лет заимствовали у разбитых немцев. Все эти хайль, швайн, шнель, ферштейн, ахтунг, хенде хох и пр. Впрочем, не только лексикон. Что можно было ожидать от такого на свободе?

Своим непотребным поведением мужчины отравляют жизнь общества и портят детей и женщин, хотя потом сами же жалуются на поведение этих детей и женщин. Выступавшие на разных совещаниях большие начальники, те, о которых мы уже вспоминали и о которых еще упомянем, нередко говорили с большим возмущением о фактах, которые они замечали после пешей прогулки по городу или посещения самого обыкновенного магазина. И такая пыль на них — жуть. Стоит продавец в мясном отделе. Посмотришь на его фартук — не только купить мясо не захочешь, а еще целый день отвращение к нему будешь иметь.

Смотреть противно, не то что кушать. Когда же я сделал ему замечание — ведь у вас, говорю, противно мясо брать, — то он еще огрызнулся: Тут кто-то из зала крикнул: Если фартук грязный — возьмите его и вымойте. Тот, кто желает хорошо работать, тот выходит из положения. Зал затих, а зампред Моссовета продолжал: Волосы растрепаны, халат грязный. Отзыв, конечно, не лестный, но справедливый, и зал с ним спорить не стал.

Конечно, день тот для директорши был неудачный. Не помылась, не причесалась, а тут еще начальство нагрянуло. Но бывали и тогда, как и теперь, праздничные дни, когда даже самые непричесанные и неряшливые женщины становились интересными и красивыми. Таким днем, конечно, являлся день Нового года. В послевоенные годы в ресторанах первой категории встречи его продолжались до пяти утра.

Заявки на встречу Нового года принимались заранее и в приглашениях, выданных посетителям, указывались номера их столиков. Вместе с приглашением посетители получали меню ужина и программу выступления артистов. В украшенных серебряным дождем и флажками залах стояли елки, между столиками сновали официанты и официантки, звенела посуда, слышались тосты и песни, потом гас свет, звучала музыка, по потолку и стенам кружили, как снежинки, белые зайчики, и нарядно одетые дамы с чернобурыми лисами на плечах припадали стосковавшейся грудью к пиджакам и мундирам.

Женщины вообще стали единственной полноценной наградой вернувшимся с войны мужчинам. Орденов, медалей, звездочек на погонах и прочих наград на всех не хватало. Зато женщин хватало на всех. Добрые и отчаянные, нежные и сладостные, они были упоительно победными и непобедимо упоительными. Они дарили свою любовь без оглядки, не требуя ничего взамен, кроме человеческого тепла и искренности.

Они укорачивали юбки, накручивали на папильотки и бигуди волосы, создавали береты и шляпки, придавая таинственность своим хорошеньким личикам, опускали на них вуалетки, рисовали на щечках мушки, а главное, любили, любили, любили… И все было бы прекрасно, если бы в бочке сладостного меда любовных связей тех лет, помимо задержек, абортов, порванных о погоны чулок, измен и разочарований, ложкой дегтя не явился бы резкий рост в году сифилиса более чем в десять раз по сравнению с годом!

Если до войны в Москве было зарегистрировано случаев этого страшного заболевания, то после нее, в году, их было зарегистрировано Один мерзавец, изнасиловав девушку, кинул ей такую фразу: И откуда только его тогда не привозили! Вскоре появились и свои распространители этого страшного заболевания. Белов, Морозов, Моторин и Огасов. Место они выбрали для распространения сифилиса самое подходящее: Первым делом беглецы организовали на новом месте пьянку, ну а потом поймали в коридоре Зину Копылову и изнасиловали.

На стене бомбоубежища появилась надпись: Особенно, можно добавить, если унесет с собой из этого вертепа бледную-пребледную спирохету. Вообще, лица мужского пола после войны стали себе позволять больше, чем в довоенное время. Их стало меньше, а следовательно, они стали ценнее. В результате женщины стали доступнее, а мужчины наглее. Само государство шло мужчинам навстречу.

В году суды перестали признавать их отцами внебрачных детей, а следовательно, взыскивать с них алименты. Такое положение, в свою очередь, стало еще больше толкать женщин на совершение абортов. Нельзя сказать, чтобы аборты в году были запрещены полностью. Разрешалось делать аборты в больнице или родильном доме, когда продолжение беременности представляло угрозу жизни и здоровью самой беременной женщины, а также при наличии у родителей тяжких заболеваний, передающихся по наследству, таких, как идиотизм, эпилепсия, прогрессивный паралич, наследственная глухонемота и пр.

Но много ли было женщин, которым аборт дозволялся по медицинским показаниям? Понятно, что в больницы шли единицы. А преступным как раз и признавался аборт, совершенный вне больниц и родильных домов, и именно на него приходилось идти женщинам. Стоила эта процедура в то время примерно от до рублей, а то и больше. Некая Лычева, например, за аборт получила с гражданки Морозовой в году рублей, пол-литра водки и хлебные талоны на граммов хлеба. Аборт, правда, был запоздалый.

Когда Лычева пришла к Морозовой, та уже родила. Но Морозовой этого совсем не хотелось. Не такое было время. И Лычева придушила ребенка, а потом разрезала его на мелкие кусочки и спустила в унитаз. Получила она за это, помимо талонов на хлеб, восемь лет лишения свободы. Медицинские учреждения не могли охватить всех больных и убогих, и те скитались по городу, вызывая жалость, испуг и недоумение у граждан. В каждом районе были свои колоритные или просто не похожие на других личности.

Взять хотя бы детей в центре города. Лицо девочки было в морщинах. Другая девочка, упитанная, круглолицая, в любой мороз ходила по улице в одном платье. Говорили, что у нее два сердца, и поэтому ей всегда жарко. Были на каждой улице и свои инвалиды. У аптеки на Сретенке я часто встречал небритого старика в шинели, который все время трясся. Помню, как одна добрая женщина купила ему пирожное и, преодолевая отвращение, пыталась накормить им старика, но у того все падало изо рта и он так ничего и не съел.

Помню, в пятидесятые-шестидесятые годы по Сретенке ходил старик-сектант с длинными волосами и бородой, заплетенной в две косички чуть ли не до самой земли. В центре города я часто встречал мужика, торговавшего авоськами. Одна нога у него была согнута в колене и опиралась на деревянный протез, вернее бревно, сужающееся книзу. Встречал и женщину, она тоже чем-то торговала. От коленей у нее ног не было, а были какие-то кожаные ласты, загнутые назад.

В послевоенные годы по большим праздникам, прежде всего Первого мая, на улицу вылезали те, кто в обычное время где-то прятался. Уродцы, испитые, замызганные женщины. У Сретенских Ворот обычно появлялся один, то ли летчик, то ли танкист, со сгоревшим лицом. Вместо лица у него была восковая маска с носом, щеками и усами. Инвалид напивался и обычно сидел на углу Сретенки, около белой церкви. С годами его маска ветшала и все больше отставала от черепа. А уж сколько было в Москве безруких и безногих, одному богу известно.

Но что бы там ни было — жизнь продолжалась. Родилось тогда в ней более девяти тысяч младенцев. Это в три с половиной раза больше, чем в м! Умерло же людей тогда в столице в полтора раза меньше, зато свадеб было сыграно в три с половиной раза больше — против Потом показатели, правда, ухудшились, но рождаемость в сороковые годы в Москве все-таки превышала смертность в полтора-два раза.

Москвичи тогда не ездили по заграницам и не видели заморских городов. И какой бы запущенной и усталой ни была в те годы Москва, они ее любили. Особенно хороша была столица в праздники. Первого мая мы, школьники, надевали белые рубашки и повязывали красные галстуки. Шелковый, только что выглаженный пионерский галстук еще некоторое время сохранял тепло утюга, которым его гладили.

Когда кончался парад, мы пробирались поближе к пушкам, танкам, а потом шли за войсками, прошедшими Красную площадь, через всю Москву. Помимо предметов городского быта, в музее много редких автографов и книг. Шнирера, принадлежавший Михаилу Булгакову, о чём свидетельствует оттиск его печати. Собрание Музея Одной Улицы всецело посвящено истории улицы, легендарным постройкам Андреевская церковь и Замок Ричарда и не менее известным жителям Андреевского спуска — М. Житецкому и многим другим деятелям науки и культуры, чьи имена славят не только Киев, но и всю Украину.

Выставки В музее проходят тематические выставки и реализуются интересные проекты. Практически каждый месяц что-то меняется и в основной экспозиции. Выставляются специализированные экспозиции посвященные Михаилу Булгакову, цирковому семейству Золло, в питомнике которых было около животных — сценические костюмы и вещи. Проходят выставки, посвященные знаменитым женщинам: Экспонируются посмертные маски знаменитых людей — в музее собрана большая их коллекция.

Экспонируются новогодние и рождественские подарки, открытки и елочные украшения. Настоящий ажиотаж у публики вызвала выставка, посвященная публичным домам Андреевского спуска. Накануне в Люксембурге были подведены итоги престижного международного конкурса "Лучший европейский музей года". Обойдя именитых конкурентов из Италии, Греции, в число победителей попал маленький киевский музей с Андреевского спуска. Дополнительные услуги На память о посещении музея гости имеют уникальную возможность приобрести путеводитель с многочисленными цветными фотографиями и иллюстрациями.

В холле музея можно купить каталог собранной работниками музея коллекции посмертных масок. Гости Музея Одной Улицы могут выбрать самостоятельный осмотр экспозиции либо заказать экскурсию.

Post navigation

Использует бланки строгой отчетности путевку, вы можете использовать одну кассу. бизнес трещит не от 50k. Так и не удалось.

Что интересного в музее одной улицы?

Подробности уточняйте у перевозчика (АО ФПК).

Похожие темы :

Случайные запросы